Первые дни командования полком Великим князем Константином Константиновичем

"Второй день пошёл, как я командую Преображенским полком. Пережит знаменательный день вступления в командование.
[28 апреля] Это случилось вчера. [...] Около 9-ти утра был у Сергея. Мне было страшно, и не по себе, и как-то странно, и я испытывал торжественное настроение. Мы вместе поехали в Тавриду, где Сергей приказал полку быть готовым на Преображенском плацу. Мы зашли в артель нижних чинов. Сергей ушёл к полку, а я ждал, чтобы он прислал за мной дежурного по 2-му и 3-му батальонам. (1-й и 2-й помещаются на Мильонной и имеют особого дежурного.) Ожидание казалось мне долгим. Но вот пришёл за мной капитан Бакулин. Я уже знал его по списку офицеров, и мне было известно, что он командует 10-й ротой и что у него нет ни одного младшего офицера. Он показал мне дорогу через двор казарм на плац. Я завидел вдали полк, выстроенный как для инспекторского смотра, в парадной форме и в полной походной амуниции. Сергей скомандовал на плечо и на караул и пошёл мне навстречу, держа шашку подвысь. Мы встретились: он опустил шашку, отрапортовал и удалился. Я почувствовал себя одним, совершенно одним, впервые перед целым полком, под взорами тысячей глаз. Но было что-то приятное в этом новом, ещё не испытанном чувстве, что-то ласкающее самолюбие.

Я поздоровался и приказал взять на плечо и к ноге, поручил Огарёву развести батальоны для опроса претензий. Начал с команды музыкантов. Потом подошёл к Государевой, за ней ко 2-й и так до 4-й, после которой стояли отделенные, за ними унтер-офицеры, фельдфебели, офицеры и ротные командиры 1-го батальона.

В 2 я обходил роты в обратном порядке, от 8-й к 5-й и т.д. в остальных батальонах. После этого веле отпустить роты домой и пригласил офицеров в дежурную комнату, где меня ожидал Сергей. Когда собрались все, он представил мне их одного за другим; я каждому жал руку. Тогда наступила самая страшная минута: надо было сказать несколько слов. Я задумал их заблаговременно и выдолбил наизусть. Вот что я им сказал:

"Вступая в командование нашим славным лейб-гвардии Преображенским полком, я сознаю до глубины души, как велика честь, выпавшая на мою долю. Чтобы стать достойным этой царской милости и высокого государева доверия, мне прежде всего необходимо ваше дружное и единодушное содействие. Я глубоко убеждён и твёрдо верую, что найду в вас тех же ревностных и доблестных помощников, какими вы всегда и неизменно были для дорого нам всем моего предшественника."

Мы обнялись с Сергеем и поехали с ним являться к начальнику дивизии. Всё это кончилось гораздо скорее, чем я думал.

...переоделся в парадную форму, объехал всех высочайших, записанных в Преображенский полк,а кого не застал, у тех расписался.

В 7-м часу полковой адъютант Миркович был с первым докладом."

"[29 апреля] Меня и радует, и в то же время пугает быть во главе целого полка, я не привык к власти, но иметь её приятно. Вспомнишь, однако, что почти 2000 человек состоят под твоим начальством, и станет страшно. [...]

После манежа обошёл казармы 1-го и 4-го батальонов, полковой караул и хозяйственную канцелярию. Мне было так странно видеть целую толпу незнакомых офицеров, почтительных и готовых по первому знаку исполнить малейшее моё приказание. У меня голова кружится от всех этих новых и непривычных впечатлений. Выслушал доклады заведующего хозяйством полковника Галлера и полкового адъютанта. На этот раз я сидел, а они стояли. Я узнал, что так принято принимать доклад, тогда как накануне предложил Мирковичу сесть."

"[30 апреля] Вчерашний день был главным образом посвящён новому полку. [...] В11 1/2 был я в Преображенском офицерском собрании и принял доклад адъютанта. Видел развод караулов и заходил в команду писарей, во 2-й музыкантский хор, в строевую канцелярию. [...]

Был в Тавриде в казармах 2-го батальона, в школе солдатских детей, команде певчих, помещении 1-го хора, на хлебопекарне, в приёмном покое и слабосильной команде. Эти осмотры доставляют мне большое удовольствие."

[3 мая] Вчера я поехал в Тавриду, в полк. Помещения всех 4-х батальонов я уже видел. Теперь надо постепенно входить в обычную служебную колею и являться в полк не знакомиться с теми или другими подробностями, а наблюдать и вникать во все случаи полковой жизни. Сперва пошёл в приёмный покой, осмотрел больных и присутствовал на приёме больных доктором Мецом. Явились командиры 2-го и 3-го батальонов, полковники Адлерберг и Гартонг. Пошёл с ними на плац, где учились 5-я, 7-я, 8-я, 9-я 10-я и 12-я роты. 6-я пристреливала ружья в полковом тире, а 11-я готовилась в должность при полку. Ходил туда на обед. [...]

Ездил с визитами к полковым дамам: застал только жену Адлерберга и г-жу Дельсаль, сестру Рихтера, измайловского полкового адъютанта. [...]

[4 мая] днём был [...] с визитом у преображенских дам Порецкой, графини Татищевой и у полковника Гартонга."

"...я около полуночи пошёл в казармы на Миллионную, чтобы заглянуть в роты Его Величества и 2-ю. Дежурные живо вскочили, и каждый отрапортовал, нисколько не ошалев. Появился и старый фельдфебель Степанов. На все вопросы о числе дневальных, больных, арестованных, отпускных я получил точные ответы. Воздух был чист и свеж, в отхожем месте ярко горела лампа, скоро прибежал дежурный по полку офицер, словом, всё было в полном порядке и ни к чему нельзя было придраться, что весьма меня радует. Зашёл в офицерское собрание. Там было несколько человек офицеров. Узнав, что я в казарме, прибежал командир 1-го батальона. Сели ужинать. Несмотря на полковничий чин, в Огарёве гораздо менее степенности, чем в подпоручике Мирковиче, который сидел с нами за столом, тихий задумчивый, молчаливый. Более всех говорили Огарёв да подпоручик граф Муравьёв."

"Мне как-то легко и отрадно дышится в полку, среди офицеров я себя чувствую как нельзя лучше. Но всё ещё боюсь не суметь сохранить достоинство начальника, оставаясь приветливым и вежливым."

"Слышу, что преображенцы мною пока довольны."

"Насколько офицеры здесь воспитаннее и порядочнее, чем в Измайловском полку! Мне весело и приятно."