Из дневника Великого князя Константина Константиновича (запись за 7 декабря 1889 г.):
"Сергей говорил мне, что мечтает о моём производстве в полковники с тем, чтобы мне дали командовать Преображенским полком, которому, если Сергей его оставит, не могут подобрать командира. Конечно, моё самолюбие было бы польщено таким видным назначением. Но тогда не исполнилась бы моя мечта: командовать императорскими стрелками, а потом нашим Измайловским полком."
Из дневника Великого князя Константина Константиновича (запись за 1 февраля 1890 г.):
"Поговорил с Владимиром с глазу на глаз насчёт предположений Сергея о назначении меня командиром Преображенского полка. Высказал, что в случае, если б пожелали этого свыше, я не считал бы возможным отказываться, но предупредил, что никакого желания не имею командовать преображенцами, а мечтаю о производстве в полковник и не иначе как по линии о получении одного из Царскосельских стрелковых батальонов и напоследок, о командовании Измайловским полком. Владимир нашёл эти желания вполне понятными и исполнимыми."
Из дневника Великого князя Константина Константиновича (запись за 26 февраля 1891 г.):
"Сегодня в "Правительственном вестнике" помещён высочайший указ Сенату о назначении Сергея Московским Генерал-губернатором... Назначение Сергея всеми встречается с радостью. Он будет продолжать командовать преображенцами, пока не найдёт им нового командира. Называют Гессе, графа Шувалова. Сергей, хотя и мечтал когда-то о своём новом звании как о чём-то несбыточном и недосягаемом, ещё не может отдаться чувству радости: мысль о разлуке с полком его сильно огорчает. Недаром ещё в четверг, на Аничковом балу, он умолял меня не отказываться от Преображенского полка. Но я мечтаю об Измайловском и не могу принести такой жертвы. Да и странно было бы мне, пока ещё только ротному командиру, вдруг принимать полк, и, наверное, этого не будет."
Из дневника Великого князя Константина Константиновича (запись за 8 марта 1891 г.):
"Васмундт [командир лейб-гвардии Измайловского полка - прим. О.Х.], зайдя ко мне в роту, отвёл меня в сторону и спрашивал, правда ли, что я принимаю Преображенский полк, как говорит весь город? Я отвечал, что мне не предлагали, а и предложили бы, я бы отказался.
В 3/4 5 прислали за мной от Владимира. Сердце у меня сжалось, должно быть, предложат Преображенский полк. Я спешил к Владимиру по набережной, стараясь отогнать эту мысль и в то же время придумывал, как бы отказаться. Такое предложение было бы необыкновенно и в высшей степени лестно; оно кружило мне голову, и я упрекал себя за честолюбие, но гордые помыслы один за другим теснились в голове.
Я не ошибся: Владимир передал мне предложение государя принять от Сергея Преображенский полк и предоставил мне откровенно высказаться. Я положительно ответил, что отказываюсь, и привёл доводы: [...] опасения быть командиром именно Преображенского полка, крепкого своей сплочённостью, своими преданиями, а потому и не слишком податливого для человека, незнакомого с его внутренней жизнью. Владимир горячо опровергал меня, но я стоял на своём, и он обещал передать мои сомнения государю на другой день и сообщить мне ответ как можно скорее.
Забежал поделиться впечатлениями с женой и вышел погулять по набережной. Меня осенила счастливая мысль пойти к Спасителю. Народу там не было, никто не мешал мне молиться. Честолюбивые мысли снова поднимались в голове; я старался их заглушать, но замечал, что невольно сожалею об отказе, высказанном Владимиру. После вечерни Митя [Великий князь Дмитрий Константинович - прим. О. Х.] пришёл к нам обедать. Я передал ему свой разговор с Владимиром и спросил совета. Он заметил мне, что от службы не отказываются и на службу не напрашиваются; всячески убеждал не отказываться... Я поехал в Павловск, но по дороге был у Владимира, прося подождать до возвращения из Павловска и не сообщать государю моего ответа до этого. Внутренне я уже решился на этот шаг.
[...] Владимир не скрыл от меня, что и он, и сам государь с особенной теплотой и привязанностью относятся к преображенцам. [...] В полночь я опять был у Владимира, и сказал ему, что готов. Скажем с Цезарем: "Alea jacta est". ("Жребий брошен" (лат.)) Помоги Бог!"
Из дневника Великого князя Константина Константиновича (запись за 9 марта 1891 г.):
"Папа [Великий князь Константин Николаевич - прим. О.Х.] плакал от радости, узнав о моём назначении. [...] Из академии поехал к Сергею. Он обнимал меня, крестил и благодарил. Меня трогает его радость, доставляемая ему моим согласием принять от него полк. Расстаться с ним ему очень больно, и его утешает мысль, что он сдаёт его мне. Моё назначение всеми принимается с радостью. Я до Пасхи буду командовать ротой [Государевой ротой лейб-гвардии Измайловского полка - прим. О. Х.] и приму Преображенский полк не ранее Святой."
Из дневника Великого князя Константина Константиновича (запись за 10 марта 1891 г.):
"На фамильном обеде в Аничковом всё семейство приветствовало меня с почётным и необыкновенным назначением. Когда встали из-за стола, подойдя благодарить государя за обед, я поблагодарил и за милость. "Я рад, что это решено. Но ты согласился не без борьбы? Хорошо, что ты воспользовался этим случаем, а то Бог знает, когда ещё ты дослужился бы до командования полком". И это говорил самодержавный царь!"
Из дневника Великого князя Константина Константиновича (запись за 20 марта 1891 г.):
"Запасся книгами и руководствами к командованию отдельной частью. Начал с книги Карцева. Читаю и историю Преображенского полка."
"В среду обедал у Эллы с Павлом и Аликс. Сергея не было, он обедал в полку; он целыми днями пропадает там, дослуживая последние недели со своими милыми преображенцами."
Из дневника Великого князя Константина Константиновича (запись за 29 марта 1891 г.):
"В первый день Пасхи буду произведён в полковники, а в третий назначён командующим полком. Страшно!"
Из дневника Великого князя Константина Константиновича (запись за 10 апреля 1891 г.):
[8 апреля] В понедельник утром были в Москве. Переехали на Ярославский вокзал и отправились к Троице. Там я отслужил [...] молебен преподобному Сергию. Меня тянуло помолиться ему перед принятием Преображенского полка.
Из дневника Великого князя Константина Константиновича (запись за 18 апреля 1891 г.):
"Близится время сдачи роты, и сердце моё смущается. До сих пор я, как в чаду, от новизны впечатлений не отдавал себе отчёта в значении для меня этой разлуки; [...] казавшееся несбыточным, скоро станет дейстительностью. И мне страшно, и больно, и горько. Получение Преображенского полка меня не радует, напротив того, я подмечаю в себе недоброе чувство к нему. [...] Приём полка не состоится ранее субботы на Святой, ибо в среду привозят тело дяди Низи [Великий князь Николай Николаевич-старший - прим. О.Х.], а в пятницу похороны."
Из дневника Великого князя Константина Константиновича (запись за 20 апреля 1891 г.):
"Незадолго до полуночи военный министр прислал мне приказ, которым я произведён в полковники за отличие, явился на выход во дворец в густых эполетах, при шпорах."
Из дневника Великого князя Константина Константиновича (Юрьев день 1891 г.):
"Сегодня я назначен командующим лейб-гвардии Преображенским полком, с оставлением в звании флигель-адъютанта."
Из дневника Великого князя Константина Константиновича (запись за 24 апреля 1891 г.):
"[23 апреля] Вчера утром приказа о новом моём назначении ещё не было. [...] Мне там сказали, что приказ обо мне подписан государем поутру и будет прислан мне тотчас же по отпечатании. [...] Из манежа Сергей довёз меня туда в своей карете. Условился с ним, что я приму полк в Фомино воскресенье 28 апреля. Ранее нельзя: похороны дяди Низи в пятницу, а в субботу Сергей хочет проститься с полком. Приказ я получил около 5-ти часов, так что только-только успел одеться, чтобы в новом мундире показаться родителям. Мама [Великая княгиня Александра Иосифовна - прим. О.Х.] была растрогана, что моё назначение состоялось в день её ангела. Папа [Великий князь Константин Николаевич - прим. О.Х.] очень был обрадован. Они благословили меня иконою Преображения Господня."
В свой дневник Великий князь Константин Константинович списал приказ по Измайловскому полку, отданный командиром полка генералом Васмундтом после сдачи своей роты Великим князем (запись за 29 апреля 1891 г.):
"...Семь лет флигель-адъютант полковник Великий князь Константин Константинович стоял во главе Государевой роты всегда первым у долга и дела. Рота шла за ним безоглядно. Чуткое её сердце понимало, какая могучая нравственная сила ведёт её, сколько любви к солдату, горячей страстной заботливости, сочувствия ко всем его нуждам и доверия к нему кроется в её начальнике. Люди сознавали всем существом, что ими занимаются не порывами, не для показа их в известных случаях, а работают над ними для их собственного блага, постоянно, без устали, от всего сердца, от всей души.
Высокий нравственный уровень, образцовая служба, отличное строевое образование и хозяйство - вот то состояние, в котором государь Великий князь Константин Константинович передаёт роту Его Величества своему преемнику.
Прошу Его Императорское Высочество принять от глубоко признательного сердца командира и старого солдата это бледное изображение его блестящего управления ротою."
Великий князь Константин Константинович закончил эту запись: "Эти слова мне всё нутро перевернули".
Из дневника Великого князя Константина Константиновича (запись за 28 апреля 1891 г.):
"Час тому назад я принял лейб-гвардии Преображенский полк. [...] Жена благословила меня иконою ангела-хранителя на командование полком."
Описание первых дней командования Великим князем Константином Константиновичем Преображенским полком можно прочитать здесь.
