Надоело, - говорит он, - таскаться по чужим краям; запасшись знаниями, надо приложить их к делу.
Очень умный человек и гораздо умнее, чем показался мне прежде... Тогда он рассуждал о всевозможных предметах, начиная с математики [...] до музыки и даже танцев, так определительно и свысока, что поневоле должно было принять его за педанта, желающего блеснуть своими сведениями; теперь нахожу, что если говорит он много, так это потому, что очень откровенен и сообщителен. [...] Рахманов покамест от нечего делать переводит оперу "Орфей", музыка сочинения Глука, от которой он в восторге. Я выразил ему своё удивление, что такой великий математик занимается операми и любит музыку. "Что вы говорите! - отвечал он, - да я природный музыкант и сам сочиняю симфонии и квартеты, а вот сочинил и балет", - и с этим словом указал он мне на претолстую тетрадь с нотами.
...Рахманов (на беду приятелей) имел ещё несчастную страсть к музыке, которой гармонию искал особенно в математических вычислениях. Трудно себе вообразить какофонию, какою он нас угощал за своим фортепиано.
Долг дворянина есть посвящать отечеству все свои умственные качества; правительство, охраняя мою собственность, по наследству от моих родителей мне доставшуюся, обеззабочивает меня со стороны житейских моих нужд и чрез то даёт мне средства исполнять сию священную обязанность, которую я и исполняю по мере моих сил.
Журнал был весь проникнут требованиями современной военной жизни; в нём была и полемика, способствующая к вернейшему обсуждению дела, и страницы юмористические с тонкою насмешкою.
Добрый, честный, циник в одежде, иногда в выражениях. Никто из тех, кто его знал, его не забудет. Я как теперь его вижу и жалею, что в числе портретов, теперь в моём сельском кабинете меня окружающих, недостаёт его портрета.
Он был умён, остёр в речах и обладал большими сведениями, особенно в математике...
Треск жаркой ружейной пальбы, разноязычные крики сражающихся, пушечные выстрелы в самой близи, сильнейшая суматоха под густым дымом тут зажжённых домов и моста, защищаемого нашими штыками с бригадою, командуемою истинно храбрым и достойным полковником Рахмановым - всё вместе представляло редкий военный образчик... Между тем в глазах наших, т.е. посреди нас, полковник Рахманов поражён наповал пулею в грудь.