"Перовского пожаловали членом Государственного совета, а на его место в начале 1842 г. был назначен генерал-лейтенант Владимир Афанасьевич Обручев, оставивший после себя добрую память честного и вполне доступного человека.
В отличие от Перовского это был маленького роста, худенький старичок, с крикливым голосом и одевался простенько, постоянно ходил в старенькой николаевской шинели, ничем не отличался от прочих офицеров, что нередко порождало курьёзные сцены.
Как-то раз в таком одеянии он ехал на паре почтовых кляч и в почтовой же тарантайке по Самарскому тракту. [...] Подъезжает он к переправе; паром на противоположном берегу... Паромщики отчалили от берега, но не успели они отплыть шагов десяти, как с пристани с их стороны, сломя голову, запряжённая в шикарный экипаж, с колокольчиками и бубенчиками, несётся тройка лихих коней. Сидевший в экипаже господин с статском платье, но в форменной фуражке с красным околышем потребовал паром к себе. Паромщики в недоумении - кому подать прежде. А Обручев вынул табакерку, нюхнул два раза и махнул рукой: "Подавайте, мол, ему!"
Те поворотили назад, посадили господина и перевезли на берег. Обручев тихо подошёл к нему и приподнял фуражку: "А позвольте вас спросить - кого я имею честь видеть пред собой?"
-Я - коллежский регистратор Р-нов, - грубо ответил тот. - А вы кто такой?
-Я ... гм... Я генерал-лейтенант Обручевв.
Р-нов так и присел.
-Вишь ты, чинов-то нахватался! - сказал Владимир Афанасьевич, - на гауптвахту!"
"Командиром, как тогда называли, отдельного Оренбургского корпуса и оренбургским военным губернатором был генерал-от-инфантерии Владимир Афанасьевич Обручев. Среднего роста, юркий, подвижный человек, с Георгием на шее, Обручев составил себе репутацию боевого генерала в кампании 1828-1831 гг. в Турции и Польше, а затем, посвятив себя деятельности мирной, в качестве начальника дивизии, прославился как один из самых исправных фронтовых командиров, о которых даже современники не без иронии говаривали, что они всякую ошибку в фронте подчинённого считают за личное для себя оскорбление.
...многие из его начинаний принесли прекрасные плоды и до сих пор пользуются благодарною памятью у местных жителей...
...в бытность же в Оренбурге он пользовался репутацией человека честного, но вместе с тем деспотического, мелочного и крайне раздражительного, так что вскоре по его прибытии в город слова "Обручев" и "распеканка" сделались синонимами. Везде, где только ни появлялся генерал, как официальное лицо, везде раздавался крик и шла головомойка. [...]
Физиономия Обручева отличалась тем, что она всегда имела самое разобиженное выражение... Замечательно, что такое же выражение физиономия Владимира Афанасьевича сохраняла даже в церкви, во время службы, при поклонах священников, как будто и тут он готов был распечь их за какую-нибудь неисправность. Были, однако же, минуты, когда и на этом суровом лице появлялось что-то в роде ласки - это именно на тех более, чем скромных вечеринках, которые Обручев иногда устраивал у себя дома. Тогда он выглядывал как-то добрее особенно, когда он говорил с дамами или ласкал своих детей, но и тут подобные изменения были мгновенны, и лицо его тотчас же принимало всем знакомое выражение.