"Нейдгардт, командир 14-й роты и один из членов полкового суда общества офицеров, просил меня уделить ему несколько минут для разговора с глазу на глаз. После весьма длинного вступления с громкими и красноречивыми фразами, без чего он обходиться не умеет, он сказал мне, что считает своим долгом доложить мне про нашего поручика Шмидта, который три года назад занял у Пети Ольденбургского 800 рублей, взяв с Пети слово об этом не говорить, но Петя нынешним летом как-то проговорился об этом Нейдгардту, своему ротному командиру. Нейдгардт вёл речь к тому, что Шмидта желательно было бы удалить из полка, на что я возразил ему. Что это невозможно, так как поставило бы Петю, связанного данным словом, в весьма неловкое положение." (Запись за 2 ноября 1893 г.)
"Меня очень смутил один наш офицер: я знаю, что его денежные дела запутаны, что несколько лет назад он взял в долг у Пети 300 рублей, связав его обещанием никому про это не говорить, а Петя как-то проговорился Нейдгардту. Вот я в полку в своём кабинете спрашиваю офицера, есть ли у него долги кому-нибудь из офицеров, - и он бесстыдно отрёкся." (Запись за 19 декабря 1893 г.)
"У нас в полку есть поручик Шмидт, сын адмирала [Владимира Николаевича Шмидта - прим. О.Х.], офицер весьма неспособный и неисправный. Он первоначально готовился в Моском училище, потом перешёл в полк для поступления в Военную академию, окончил её по 3-му разряду со значком и вернулся в полк. Можно бы было рассчитывать, что предыдущая подготовка сделает из него знающего и толкового офицера, но этого не случилось. Я его застал делопроизводителем полкового суда или же сам назначил его на эту должность в начале своего командования. За это время они три месяца находился в строю и выказал полнейшую неспособность. Товарищи относятся к нему холодно." (Запись за 10 мая 1894 г.)
"Поручик Шмидт отпросился на 4 месяца, чтобы в этот промежуток времени приискать себе где-нибудь место." (Запись за 17 мая 1894 г.)